Куча-мала: как изменится музыкальная индустрия? Тонких vs. Паперный

«Куча-мала: как изменится музыкальная индустрия?»

1. Дисклеймер; Александр Горбачев (Афиша) vs. Борис Барабанов (Ъ)
2. Игорь Тонких (ГлавClub, Ikra) vs. Алексей Паперный (Мастерская, Китайский летчик Джао Да)
3. 3. Аркадий Кулик (thankyou.ru) vs. Артемий Троицкий

Паперный: Солдаут, то есть скорость, с которой продаются билеты на концерт музыканта. Иногда это происходит, как известно, за несколько секунд. Но есть музыканты, которые популярны долго. Блокбастер выходит и собирает в первую неделю огромные деньги, а потом не собирает ничего. Фильмы Бергмана собирают очень долго и в результате – больше, чем какой-нибудь блокбастер. С этой точки зрения я говорю и о такой популярности — растянутой во времени. Вот Одри Хепберн, которая на часах — отличный пример такой популярности.

Тонких: Наверное, доход от концертов сейчас – главный критерий. Еще пять лет назад многие думали, каким же будет музыкальный бизнес, сейчас понятно, что основа его — это концертная индустрия. Плюс небольшие доли — доходы от рекламы, атрибутики и распространения в интернете.

Паперный: Очень выросли цены на концерты, мне кажется.

Тонких: Поэтому, возможно, и выросли — все вынуждены компенсировать потерянные доходы.

Паперный: Ну понятно, у нас всех одинаковые ответы, тут очевидно, что публика.

Тонких: Я бы просто сказал чуть шире — потребитель. Если говорить в первую очередь — фэны. В меньшей степени – доходы от рекламы, от каких-то корпораций. Когда потребителем продукта является не конкретный человек, а некое сообщество.

Паперный: Совершенно верно было сказано, что в связи с интернетом, в связи с отсутствием продаж пластинок и прочего доход от концертов — это единственно реальный, живой и самый правильный способ зарабатывания денег.

Паперный: Немного самопиара.

(все смеются)

Тонких: Совсем недавно по этому поводу была в «Афише» статья Дугаева по поводу пост-пост-пост-эффекта, когда все эти рекомендательные сервисы, которые основаны на подсчете и сравнении мнений потребителей, превращаются в значительной степени в фейк. Мнение экспертов все равно будет в этой ситуации доминирующим.

Паперный: Я имел в виду, что найти такую музыку можно в клубе «Мастерская», потому что мы стараемся ставить то, что нам самим нравится. Еще я имел в виду общину. Когда вокруг тебя клуб «Мастерская» — ты про музыку много узнаешь.

Ну и в интернете еще, конечно. Я нашел потрясающий сайт, сказал Чепарухину — он не знал. Называется Songkick. (К Тонких) Ты знаешь такой? Гениальный сайт для тех, кто хочет устраивать концерты. Все продаю: это такой сайт, на котором есть все артисты и все туры всех артистов мира, от самых известных до вообще никому не известных. Так он устроен, что ты набираешь артиста, видишь все его выступления, а справа видишь артистов, которые выступают в этом же жанре, в этом же направлении. 20-30 похожих артистов, например. Нажимаешь — и он тебе выдает еще 20-30, углубляешься — и можно находить невероятные вещи.

Паперный: (комментирует картинку) Это круто.

Тонких: Ну, собственно говоря, баланс. Суть моего месседжа в том, что плохая музыка востребована. И популярность ее характеризует уровень развития нашего общества. Поэтому, не нужно заблуждаться и считать, что Россия — это вот это (обводит руками помещение). Россия — это вот это. (показывает на картинку) Абсолютное свинство, притом многовековое, суть которого — низкая культура, плохое образование. И это еще вопрос десятилетий совершенно точно. Какая музыка требуется — такая и есть.

Паперный: Ну, я, в общем, согласен — хорошее борется с прекрасным.

Тонких: А это (показывает на картинку Паперного) — персональная ответственность Эрнста. Это его вклад в эту культуру. У меня как у гражданина России к нему прямая претензия, потому что он предводитель всего этого.

Паперный: Я готов тебя поддержать, согласен, что плохая музыка нравится большинству людей, живущих не на Земле, может, но у нас в стране так точно. Я хочу сказать, что «Фабрика Грез» )из зала поправляют — «Звезд!»), «… грез» — это действительно… Плохую музыку делать популярной гораздо проще, чем делать ее хорошей. Все-таки надо вкус удовлетворить. Поэтому, в принципе, я совершенно с тобой согласен.

Паперный: А что ты имел в виду?

Тонких: Я имел в виду, что любая привязанность, любая симпатия иррациональна.

(аплодисменты)

Паперный Это круто.

Тонких: Именно так. Ты можешь быть сколь угодно продвинутым, и тебе будет нравиться песня Жени Белоусова. Вот мне нравится «Девочка моя синеглазая». Поэтому есть вещи, которые ты любишь насильственно…

Паперный: Потому что так принято.

Тонких: «Мне надо быть в курсе — я делаю деньги». А есть вещи, которые необъяснимы. Все как-то выходят замуж, женятся, любят блондинок и брюнеток — не потому, что…, а просто это идет откуда-то из глубины. Вот группа Tequilajazzz, которая собрала $10,000 от своих поклонников на пластинку —безусловно, поклонники этой группы знают не только песни, но и, возможно, личные качества артиста, и его общественную позицию. Таким образом, платя эту дань, они, наверное, каким-то образом поддерживают его. И со всеми остальными так же — неважно, Zorge это или Стас Михайлов, — все равно речь, фактически, идет об эквиваленте человеческих симпатий.

Паперный: Если речь идет о том, важна ли личность артиста в момент, когда человек платит деньги (или не платит, а скачивает в интернете музыку). Упрощая, наверное, можно сказать — важна ли личность артиста для других? Я подумал, что нет, наверное, неважна, зависит от людей, которым будет жалко денег или не жалко денег. Зависит от общества, от чего угодно. Radiohead собрали огромное количество денег с продажи своей пластинки в интернете (не-продажи, вернее), а какие-то другие музыканты нет.
Но потом я подумал, что личность важна, все-таки. Например, я Шевчука как музыканта вообще не любил и не слушал никак, и он мне никогда не был интересен. Но в свете всех этих событий он мне стал очень симпатичен, мне захотелось сходить на его концерт. Я думаю, работает какая-то человеческая симпатия.

Тонких: У меня подобная история с ДДТ. Я достаточно снисходительно относился к творчеству Юрия Юлиановича, но вот после того, как, в отличие от многих пресмыкающихся, он гражданскую позицию достаточно смело и долго декларирует — я ему и как к автору, и как к артисту стал относиться с горздо большим почтением.

(все смеются)

Тонких: Я не помню, что имел в виду.

Паперный: Я могу сказать, пока ты вспоминаешь.

Я имел в виду сложный путь препятствий, трудную работу. То есть нет, не ведет свободное распространение музыки в интернете к улучшению качества пения и выступлений. Скорее даже наоборот — у исполнителя появляется возможность сесть, записать и выложить в интернет, а ведь даже у самого плохого театра, самой плохой самодеятельности есть свой клуб фанатов. Когда он образуется, человек, понимает, что в принципе кто-то его увидит, услышит.

Раньше все-таки путь для того, чтобы себя отделить от окружающей публики, был очень долгим и мучительным. Попасть на сцену было очень трудно. И человеку нужно было что-то для этого делать — иногда совершать глупости, учиться в плохих музыкальных заведениях, учиться играть дурацкие песни. Но иногда, поскольку все-таки вокруг были мастера, надо было учиться петь, играть. С пятидесятых годов было огромное количество прекрасно поющих и играющих людей. Сейчас ценность этого практически полностью уничтожена. Поэтому, я думаю, интернет никак не способствует качеству.

И казалось бы — вот не было никакой информации, а сейчас все есть, можно все узнавать, чему-то учиться. В 90-е, в перестройку был какой-то порыв нового ветра перемен, но он никак не был снабжен профессионализмом и умением. Поразительно, что группа Nirvana, Курт Кобейн — кого ни возьми, какую знаменитость — это все неверяотно профессионально. Все эти люди были очень сильно, серьезно озабочены профессиональной работой; они об этом писали и говорили, много работали, и они невероятно качественно играют и поют. И это становится месседжем, становится очень крутой музыкой.

Тонких: Мне кажется, что большой артист совсем не всегда являет собой мастера-исполнителя на сцене. Я помню, очень удивился, когда на фестивале лет 5-8 лет назад увидел группу Arctic Monkeys и ужаснулся, насколько это было вообще убого.

Поэтому вполне возможно, что артисты проходят некие фазы. Некоторые начинают с того, что они больше исполнители, чем авторы, а другие как раз наоборот. Есть известные истории успеха — какой-нибудь Gotan Project, будучи совершенно студийным проектом, вынужден был после того, как стал популярным, собирать концертный состав и думать о том, как эти музыкальные идеи подавать на сцене. Или, например, барабанщику Ларсу Ульриху из Metallica предъявляют просто бесконечные претензии в мастерстве. Я вспомнил, что это, — в отличие от предыдущего иррационального, это как раз формула рационального числа в виде периодической дроби.

Паперный: А почему исполнительство, мы же не говорим о сочинении музыки? Если это студийный проект, то там тоже есть свое качество — записи и так далее. В это все я особо не верю. Качество — это не выхолощенность, качество — это настоящесть, в этом смысле. Когда Velvet Underground плохо записывается, это все фигня, потому что они записываются потрясающе. Известный миф среди музыкантов о том, что Ринго Старр — хреновый барабанщик. Это абсолютный идиотизм, потому что лучшего барабанщика в мире просто нет, не было и не будет. Миф так устроен, что вот он играет плохо, но вот он такой настоящий. Но он на самом деле очень хорошо играет.

Тонких: Просто у артиста часто есть то, что вообще никак не связано с исполнением — смысл творчества совершенно другой. То есть Башлачев – он взял наиболее простую вещь — гитару, — и…

Паперный: Ну Башлачев — это другой жанр. Если человек позиционирует себя как группу Beatles, то он должен играть так. А если это Башлачев, у него есть другие достоинства, достоинства Башлачева.

Тонких: Я анализирую всю возможную информацию, которая есть вокруг меня. Это достаточно просто. Что-то я помню, как было 10 лет назад; что-то я смотрю, как было месяц назад. Существуют социальные сети — там есть ярко выраженные количественные показатели. Нужно посмотреть, как обстоят дела у той же группы «Триагрутрика», про которую Саша (Александр Горбачев – прим. ХО) говорил. На концерте «Триагрутрики» было в Питере пару месяцев назад 2000 человек — очень много. Это крайне редкий случай, когда промоутер зарабатывает значительно больше, чем артист, так правда редко бывает. В западном бизнесе есть механизмы, которые не позволяют этого делать, а в российском бизнесе их нет.

Эти вещи нужно анализировать и всегда делать скидку на то, что это не абсолютный показатель. Например, вчера прошедший хип-хоповый концерт Карандаша собрал в ГлавClub’е примерно 350 человек. Если смотреть на группу Вконтакте – это тысяч пятьдесят, из которых 2,500 — питерских… Нет прямой зависимости. Это синусоида, связанная с периодом артиста: бывает более активный спрос и менее активный и так далее. Но тем не менее, нужно анализировать информацю — всю, которая возможна, включая ротацию на радио и ТВ, состояние групп в соцсетях.

И никогда на выбор не влияет музыкальная критика. Потому что всегда принимает решение промотуер. Если это не спонсируемый или продвигаемый концерт, речь идет о простой модели: потратить на организацию концерта меньше денег, чем заработать на продаже билетов.

Паперный: Да, редко так получается.

Вот я написал YouTube — действительно, где угодно можно искать музыкантов — например, общаясь с промоутерами, с Сашей Чепарухиным, еще с кем-то, кто привозит музыкантов на фестивали. Всякий раз это решение — вот все эти 15 лет — это всегда какая-то новая история.

Тонких: Выбираешь иногда совершенно случайно — нет ни причины, ни следствий.

Паперный: Да, и в YouTube, конечно, позавчера был концерт группы Blackmailers Rekord Orkestr, которую Варя Турова нашла в интернете просто листая, мне понравилось, мы их нашли…

Турова (из зала): Нет, я с ними познакомилась.

Паперный: Ну хорошо, вот знакомства… Вот группу Hildegard Lernt Fliegen — потрясающую, когда-то просто нашли на YouTube. Просто нашли в YouTube, начали писать, заплатили за дорогу, потеряли, конечно, какие-то деньги как всегда, но никто особо по этому поводу не переживал. Просто есть вещи, которые ты делаешь — и кажется, что вот это точно будет интересно, потому что в Москве этого нифига нету. Ну а на второй концерт пришло больше народу.

Тонких: У нас все нелюбопытные.

Паперный: Абсолютно. Ленивый и нелюбопытный русский народ.

Паперный: Это соловьи. Я просто не знал, как ответить на этот вопрос — я не знаю, что сегодня значит «альтернативная музыка». Пение соловьев для меня лично альтернативная музыка после 15 лет грохота и шума. Я правда не знаю, что сейчас. Музыка, которая называется альтернативной — она и есть альтернативная, наверное. (К Тонких) Ну ты, наверное, лучше знаешь и больше. Я замолкаю.

Тонких: По большому счету эти картинки иллюстрируют одно и то же. Альтернативная музыка была рождена по смыслу слова «альтернативная» — ну, мэйнстриму, очевидно. Но никакие вновь возникающие стили альтернативными не называются. Термин останется просто как определение life style, наверное.

Паперный: Не рассчитанная ни на кого музыка, наверное, альтеративна. «Я не с прямым расчетом» — в этом смысле соловьи подходят. А так, действительно альтернативная музыка — по большему счету альтернатива мэйнстриму.

Тонких: Мы перед событием сидели разговаривали и я сомневался по поводу того, что в Лондоне количество мест в зале больше на одного жителя, чем в Москве. Артем (Троицкий — прим. XO) возразил и сказал, что Лондон по большей части — туристический город. И там музыка это один из, собственно, национальных продуктов. Это заметно, потому что музыкальная критика там к музыкантам значительно более доброжелательна. У нас критика, как правило, синоним критиканства. Это, наверное, больше свойственно русскому человеку — чморить и возвышаться за счет принижения других. Я больше жду от музыкальной критики слов поддержки, профессионального совета и более бережного отношения к музыкантам, которых и так у нас раз-два и обчелся.

Паперный: Я имел в виду, что ничего не нужно.

Тонких: Это много миллионов долларов.

Паперный: Да, это квадрат Малевича. Нет, можно дополнить это «ничего». Сказал же Саша (Александр Горбачев – прим. ХО) — ну зачем критике писать про неизвестных музыкантов? Они анонсы дают в соцсетях, как прошел концерт — посмотрят на YouTube, поэтому критику незачем этим заниматься, незачем анонсировать концерты интересные или не очень интересные. Эта позиция прекрасно понятна, но тогда действительно ничего от нее не нужно.

Горбачев: Я вообще-то наоборот говорил.

Паперный: Я, может, передергиваю — хотя на самом деле цитирую, — но по сути я хочу сказать, что…

Тонких: Роль критики снижается.

Паперный: Снижается, потому что приходится так — все сама-сама. Хотелось бы большего… Есть вещи, про которые и так говорят мало. Если что-то происходит, хоть что-то интересное, я думаю, что «бережность» — это правильное слово. И внимание. Да хоть любопытство.

Паперный: Дуэт отличный.

Тонких: Ну это просто моя любовь.

Паперный: С песней «Hallelujah».

Тонких: Это Джефф Бакли.

Паперный: Мне тоже очень нравится. А я имел в виду, что привезти группу Rolling Stones не так, может быть, даже сложно — это вопрос аудитории или денег, твоих личных амбиций и желаний. Неизвестные группы тоже привозить можно, и мы это делаем. Но вот мы однажды в Нью-Йорке в 1992 году оказались в Южном Бронксе (страшное, в общем, место, где люди не ходят) ночью в метро. Поезда нет, стоим, час ждать, и вдруг раздается невероятный звук кларнета — просто божественный, Моцарт играет. И мы так — где, откуда? А тут из-за какой-то колонны появляется черный человек огромного роста, шкаф, в голде, и ну никак не сочетающийся с этими звуками. А на кларнете играет совершенно фантастическую импровизацию, играет очень красиво. Мы как кролики достаем доллары и складываем. С пистолетом бы пришел — не дали бы — а тут просто музыка. Мы достали все деньги, положили, и он так же плавно со своей голдой, с кларнетом уплыл. Вот концерт этого человека я не могу, к сожалению, организовать, потому что не знаю, где его искать.

Author