Куча-мала: как изменится музыкальная индустрия? Кулик vs. Троицкий

«Куча-мала: как изменится музыкальная индустрия?»

1. Дисклеймер; Александр Горбачев (Афиша) vs. Борис Барабанов (Ъ)
2. Игорь Тонких (ГлавClub, Ikra) vs. Алексей Паперный (Мастерская, Китайский летчик Джао Да)
3. Аркадий Кулик (thankyou.ru) vs. Артемий Троицкий

Кулик: Я отвечал на вопрос «что бы я назвал самым важным для того, чтобы стать популярным», а не на вопрос «как можно оценить музыканта». Это карта метро Лондона, на ней линиями отмечены разные музыкальные стили, а на станциях отмечены артисты, которые внесли что-то новое или сочетали какие-то жанры. На мой взгляд, у каждого поколения есть свой певец, и чем ближе человек к своему поколению, тем более он популярен.

Троицкий: Это картина Васнецова «Аленушка». На самом деле тут должны были быть две Аленушки. У Бори Барабанова была любимая песня «Аленка» — вот там как раз была фраза «две Аленки». Одна вот эта Аленка — XIX века, вторая Аленка — шоколад «Аленка».

Какое это имеет отношение к популярности? Я считаю, что, во-первых, вот эта Аленушка символизирует силу глубокого человеческого переживания. Эта девушка испытывает глубокие чувства. Глубокие чувства можно испытать только по отношению к очень любимому музыканту. Если любимый музыкант не просто проскальзывает как лапша «Доширак», значит, он популярен. И второе — это шоколад «Аленка». Шоколад «Аленка» — это бренд. То есть критерий популярности артиста — это его брендовость. Его миф, то, насколько он сумел создать вокруг себя какое-то энергетическое поле. При этом вовсе необязательно, что этот бренд хороший, потому что есть бренды, от которых разит, и нужно от них бежать подальше. Вот, например, вспоминали Стаса Михайлова — на Западе на самом деле тоже полно таких. Я скажу: Майкла Джексона всегда терпеть не мог, как и группу Queen. Ну слава Богу, оба уже закончились давно.

Это все тоже были бренды, очень мощные и популярные. А по поводу концертов — я, наверное, согласен со всеми предыдущими ораторами.

Кулик: Мне не удалось отличиться ответом на этот вопрос. Пользователи – все, кто потребляет музыку.

Троицкий: Моя картинка призвана символизировать то, что, в общем-то, никто ничего музыканту не должен, в том числе и платить. Деньги должны по идее валиться на музыканта с неба или из космоса в качестве каких-то приятных бонусов к тому прекрасному занятию, которым он занимается.

Дело в том, что я вырос и был воспитан в той среде, когда на музыке — по крайней мере на хорошей музыке, а не на этих песнях советских композиторов — заработать было невозможно. Никто из моих старых ветеранских рок-н-ролльных друзей о заработках не думал вообще — ни Гребенщиков, ни Цой, ни даже Макаревич. То есть это вообще не было для людей мотивацией. Мотивация была иной и разной. Например, «не могу молчать», или «хочу отпороть как можно больше телок», или что-то еще. Вот эти правильные мотивации создавали вдохновенную музыку. Деньги появились намного позже. Ни к чему хорошему это ни привело.

Могу сказать еще вот что. Правильные музыкальные коммерсанты никогда не думали о деньгах в первую очередь. У меня есть несколько знаменитых западных друзей — Дэниэл Миллер, основатель фирмы Mute, Лорэнс Бэлл, основатель фирмы Domino, Мартин Миллс, основатель Beggars Group, — они все сильно разбогатели, все стали мультимиллионерами и так далее. Все потому, что у них были шикарные артисты — будь то Franz Ferdinand или Ник Кейв. Так вот, все они говорили мне, что начинали свои великие независимые рекорд-лейблы не думая вообще о том, чтобы зарабатывать. То есть их цель была «не терять слишком много». Чтобы хватило папиных средств, или кредитов, или выручки от проданного автомобиля. Более того, я буквально неделю назад общался с таким Харви Голдсмитом — это самый известный концертный промоутер в мире. Он привозил Элтона Джона в Москву в 1979. Так вот Голдсмит — при том, что он очень ушлый, очень богатый и коммерчески ориентированный человек, — несколько лет своей концертной деятельности (а именно с середины 60-х до самого начала 70-х) тоже никак не думал о деньгах вообще и воспринимал все это как некое приключение, а вовсе не как бизнес.

Поэтому я считаю, что все правильно ориентированные музыканты (я не имею в виду «Фабрику звезд») должны просто честно и вдохновенно делать свое дело. Будут деньги — отлично; не будет денег — это не самое страшное.

Между прочим, те русские музыканты, с которыми я в последнее время больше всего имею дело, с которыми как-то работаю и которых поддерживаю, будь то группа «Барто» или всякие Пахомы, о деньгах не думают вообще. То есть настолько не думают, что даже я — при том, что я деньги ненавижу — говорю им: «Ребята, вы немного пошевелитесь в этом плане, могли бы там что-то». А они говорят: «Да нам это не надо как-то». И вот это правильно, вот это действительно музыканты. А о всех остальных я лично вообще предпочитаю не говорить и не думать.

Троицкий: У меня был кто-то другой. Это Симпсон? Что это у меня значит?

Значит, я, честно говоря, как придумывал картинки — я проснулся то ли поздно ночью, то ли рано утром от сильнейшего похмелья. Делать было нечего. Я залез в компьютер, обнаружил там письмо от Петра, что-то там напечатал и тут же уснул.

Привалова: У вас было написано: «Жопа (фотография или нарисованная)».

Троицкий: Серьезно?

Привалова: Да.

Троицкий: Нда? Честно говоря, я не помню, что я имел в виду, но я думаю, что там, наверное, и следует искать ответ на вопрос о том, где найти музыку, которая понравится. Полагаю, что можно ее найти повсюду, порой и в самых неожиданных местах.

Кулик: Я поддержу всех, кто отвечал на этот вопрос сегодня ранее. Пока что — общаться с друзьями, вживую или в соцсетях. Действительно, те рекомендационные сервисы, которые были несколько лет назад, уже изжили себя — ими можно манипулировать. И я на самом последнем слайде расскажу, что можно сделать с этим.

Троицкий: Так, ну это Франциско Гойя «Сон разума», из серии Капричос. Тут уже много говорилось о телевидении. В принципе, я все это дело поддерживаю. То есть действительно главным инструментом того, что плохая музыка делается популярной, является телевидение. Говорилось тут уже и о Косте Эрнсте, за которого я, к сожалению, несу часть персональной ответственности, потому что я его в свое время провел в музыкальные круги, водил на концерты за ручку и так далее. И вот что из этого вышло, к сожалению. Хотя, может, без меня еще бы что похуже получилось.

Но ТВ — это не более чем рычаг. Главная проблема — вот это: сон разума, сон факин разума. То, что люди вообще готовы совершенно апатично воспринимать все то, что им навязывают. Люди ленивые — я не хочу сказать глупые, но нелюбопытные; они внушаемы, разум их то ли дремлет, то ли дрыхнет — и в результате слетаются все эти малоприятные существа в виде Стаса Михайлова, Бритни Спирс, Владимира Путина и так далее.

Телевидение — только медиум. Есть и другие, конечно, медиумы, но ТВ — несомненно, главная медиазараза.

Кулик: Столько раз уже сегодня ругали и вкус людей, и разные методы донесения до этой неразумной массы той или иной музыки, что я бы хотел предложить чуть более мягкую позицию по этому поводу. Тут как с природой — нет плохой погоды: у каждого есть любимое время года — у каждого есть любимая музыка. И какую-то ставить в категорию «плохой»… Да, мне тоже лично не нравится Стас Михайлов, Ваенга и много кто еще. Но тот же N1NT3ND0 — потрясающий звук. Отвратительные совершенно тексты местами, очень низкие, ближе к шансону или блатняку, — но потрясающий звук. Говорить о том, что та или иная музыка плохая вообще, мне кажется, не очень правильно. Если человеку что-то нравится, пусть он это потребляет; кто-то пьет водку, кто-то пьет антифриз, кто-то вообще ничего не пьет.

Троицкий: Тут, понятное дело, имеются два вопроса — отдельных и, как мне представляется, абсолютно невзаимосвязанных. По поводу первого вопроса — насчет добровольности — я думаю, да; я думаю, что, если люди, как тут верно написано, платят за все добровольно, то важно, кому они платят. Скажем, вы наверняка все неоднократно обнаруживали себя в ситуации, когда вы идете по городу и стоят нищие или уличные музыканты, о которых Паперный говорил, и просят у вас денег — или самим фактом своего присутствия, или протянутыми ладошками. Я иногда даю, а иногда не даю. Так и в этом случае: плата — дело добровольное. Даю я тем, кто мне нравится. То есть важно, какой человек стоит, сидит или ползет.

Кстати, присоединяюсь по поводу всего сказанного по поводу Юры Шевчука и группы ДДТ — это, наверное, единственная классическая группа русского рука (а, нет, еще были Наутилиус Помпилиус), с которыми я никак не возился, концерты им не устраивал, за границу их не возил, статьи о них не писал и прочее-прочее. Потому что музыка группы ДДТ мне не нравилась, хотя Юра Шевчук всегда был симпатичен, и мы с ним время от времени как-то так пересекались на каких-то фестивалях, концертах и душевно разговаривали.

Вот то, во что Шевчук превратился в последнее время, настолько меня трогает и вдохновляет, что я, как уже кто-то написал… Вы уже знаете, возможно, что я довольно давно сужусь с Вадимом Самойловым, которого я назвал «дрессированным пуделем при Суркове». Так вот кто-то написал: «А Троицкий — это ученая обезьяна при Шевчуке». Меня это абсолютно не обижает. Хоть я и обезьяна, зато ученая, а главное — что при Шевчуке. Я считаю, это очень почетно.

Появятся ли новые герои — это сложный вопрос. Думаю, что есть аргументы за и есть аргументы против. Аргументы против — то, что музыка в целом перестала быть тем героическим полем, каким она была раньше — в частности, на Западе в 50-е—60-е—70-е годы, а у нас — в 80-е. То есть это поле электрического напряга сильно поугасло. Точно так же думаю, что из музыки ушло большое количество денег. И бизнес настолько богатым, таким, каким он был в конце XX века, уже никогда не будет. А если меньше денег, значит, меньше рекламных бюджетов, значит, меньше возможностей надувать всякие мегапузыри типа Майкла Джексона и прочих ребят.

С другой стороны, есть аргументы за. Все-таки интернет — это, с одной стороны, вещь невыносимо могучая и с другой стороны — непредсказуемая. Такие штуки может интернет выкинуть, в том числе и с созданием героев (которых создать очень трудно); но думаю, что плата за песни тут точно ни при чем.

Кулик: Я, как создатель сервиса, который базируется на платежах, конечно же, могу связать оба этих вопроса и рассказать, почему они не то что совместимы, а де-факто одно и то же. Нам очень легко видеть, какие артисты являются какими героями, а какие не являются. Какой-то группе достаточно кинуть клич о том, что их альбом выложен по системе добровольных платежей, а какой-то нужно долго и много вкладываться в рекламу, чтобы хоть один человек перешел на сайт и посмотрел, о чем вообще идет речь.

Недаром здесь Михалок и Вася Обломов как две стороны одной медали. Вот, пожалуйста, есть Сергей из «Ляписов» — полгода назад скандал с Лукашенко, он стал чуть ли не белорусским Шевчуком. А Вася Обломов — это в чистом виде мем, стеб, весело. И что у одного, что у другого фэны активно платят.

По поводу новых героев — да, конечно, появятся новые герои. Их масса в совершенно разных областях. Самый первый пример — Бэнкси. Человек из Лондона, который своим граффити очень остроумно поднимает некие социальные вопросы — круче, чем весь наш шоу-биз вместе взятый. Да, он старый пример, но, к сожалению, о нем знают далеко не все, и о нем всегда стоит упомянуть.

Кулик: Я бы ту картинку тоже себе поставил. Но — давайте разделим: мэйджоры и не-мэйджоры. Про мэйджоры прекрасно Артемий расскажет. Про инди-лейблы: прекрасный пример Hyperdub и вообще дабстепа как музыки, которая вылилась из некоторой работы людей в интернете в первую очередь. Задача — коммуницировать, сводить в одну точку потребителя музыки и исполнителя. Того потребителя, который будет интересен этому исполнителю. Задача — выстроить новую платформу для коммуникации, а не попытка отжать все больше и больше прав у пользователя: только стриминг, или какие-нибудь системы защиты авторских прав, или упомянутые суды над пользователями «Вконтакте». Я считаю, что задача единственная, которая может быть, — это быть переводчиком между потребителем и музыкантом, а не у каждого отобрать свой кусок.

Троицкий: Это Верещагин, художник. Эта картинка действительно имеет отношение в первую очередь к крупной индустрии классической звукозаписи — т. н. мэйджорам. Олицетворяет, с одной стороны, то, что этот бизнес умер, с другой стороны — то, что та его часть, которая еще не умерла, реально превратилась в могильник. Это люди, которые, как уже Боря говорил, сидят своими быстротощающими задницами на огромных каталогах всяких артистов из XX века и, соответственно, зарабатывают на каких-то переизданиях растущей степени делюксовости — винил, 180 грамм, я не знаю, что они еще придумают. Но, во всяком случае, это нормальное гробокопательное занятие в стиле пьесы Шекспира «Гамлет».

Что касается хороших лейблов — инди-лейблов и так далее, — они, конечно, не представляют собой настолько жалкое зрелище. Во-первых, потому что они знают своих музыкантов лично, они с ними работают, они к ним имеют отношение — к какой-то их жизни, деятельности если не на 360 градусов, то по крайней мере на довольно большое количество градусов, в том числе и алкогольных, то есть это как-то спаивает музыкантов и тех, кто о них заботится.

Во-вторых, они гораздо более гибкие. То есть они действительно могут не только продаваться, как мэйджоры, которые сейчас ждут, что кто-то их купит — то ли Google, то ли Microsoft, то ли кто-то еще, — и тогда он купит себе на вырученные деньги новый Range Rover и отправится в Оксфордшир или на Багамские острова доживать свою жалкую жизнь.

Инди-лейблы, конечно, могут трансформироваться. Они могут каким-то образом входить в симбиоз с новыми медиа, с какими-то концертными активностями и так далее. Я думаю, что, конечно же, они не будут настолько мощны, как они были в последние два десятилетия XX века. Но тем не менее, судя по моему общению с людьми из этих лейблов они себя вовсе не чувствуют катастрофически — и это хорошо.

Кулик: Я хотел сказать, что Warner и EMI — двух традиционно наимеьньших лейбла из четырех крупных, — похоже, как самостоятельных единиц к концу года уже не будет. Останется Sony и Universal.

Троицкий: Я думаю, что их всех скупит «Газпром», и будет глобальная фирма «Мелодия».

Кулик: И там будут выходить Михайлов и Ваенга.

Троицкий: Разумеется. А также группа Smokie, которую любит гендиректор «Газпрома».

Кулик: Ну, простите меня за это. Я не мог поступить иначе. Для меня ответ предельно серьезен. Это то, о чем я еще буду сегодня говорить — площадка. Для коммуникации, для обмена новой музыкой, для предложения тех же самых концертов, винила и прочих бонусов, плюшек, няшек, каких-то штук для социальных сетей. Для самой молодежной аудитории мы сделали недавно эксперимент — и было удивительно, сколько людей в итоге понабежало за этими наклейками. Все вот так вот закручено.

Троицкий: На самом деле я имел в виду все то же самое. То есть это называется коммуникация. При том, что слушатель потребляет музыку, музыкант, если ему слегка повезет, получает дензнаки, — и единственное, чего им не хватает — какого-то общения друг с другом. Каким образом это общение происходит — это уже дело вкуса. Кому-то для этого нужна застольная ситуация, кому-то концертная, кому-то присутствие, скажем, на каких-то творческих встречах с консумацией и без. Конечно же, очень сухое, строгое взаимоотношение музыканта и слушателя скучновато. Поэтому какая-то смазка здесь необходима.

Кулик: Я хотел бы уточнить, что в нашем случае под площадкой, под платформой — даже не столько важно, ThankYou это будет или еще кто-то (хотя я уверен, что это будем мы), я понимаю место, где будет много разных музыкантов и где будет можно их послушать. Не запоминать сайты десятков артистов, чтобы каждого послушать и зайти каждому на сайт, получить приглашение на некие творческие встречи или концерты. Некая централизованная точка получения контента.

Троицкий: Да. Музыкантам, тоже помимо денег, продаж и так далее, конечно, нужно немного теплоты, общения. Вот то, в какой форме эта теплота поступает, зависит уже от степени испорченности и так далее.

Троицкий: У нас, в общем-то, индустрии нет, а есть ряд кустарных производств. Я не знаю, хорошо это или плохо, но это факт. Если говорить о российской музыкальной жизни в общем и целом, не имея в виду только какие-то индустриальные и коммерческие проявления, то вот этот значок в похмельном бреду я скорее всего адресовал телевидению. Я запретил бы вообще телевидению при том его качестве, при том его персонале и так далее вообще соваться в музыку. То есть в принципе запретил бы соваться куда бы то ни было, но поскольку музыка для меня такая близкая сфера, к которой я неравнодушен, то в музыку я запретил бы их свиным рылам тыкаться в первую очередь.

Кулик: Я долго и серьезно думал, что ответить на этот вопрос. Пару дней сидел. Потом вспомнил, что Creative Commons — тот инструмент, который выстроит новую систему лицензирования музыки. Кто-то сегодня уже упоминал, что скорость распространения контента в интернете сегодня гораздо выше, чем была раньше, и человек уже не может ориентироваться на количество записанных людей, а хочет получить контент прямо здесь и сейчас. Особенно если речь идет про музыкантов типа тех же авторов дабстепа, которых сейчас очень много. Всем хочется моментально получать лицензированную музыку и иметь на нее права. Creative Commons позволяет сделать это максимально быстро; я сегодня с утра еще раз пробовал, как эта штука работает.
К сожалению, в России она не более чем филькина грамота пока и значок с двумя буквам… А так — очень удобная система, которая позволяет лицензировать контент по тому типу, который вам нравится; можно давать полностью бесплатным, можно давать право на ремиксы и так далее и так далее. Все это — маленькая менюшка в интернете и моментально получаемая лицензия. Собственно, новые инструменты лицензирования и отмена РАО.

Троицкий: Вот, вот, отлично, я полностью поддерживаю, более того — я уже даже хотел встрять и вспомнить эту организацию, которой этот кирпич должен свалиться на голову. Вот это РАО. Поскольку уже у меня имеется шесть судебных исков, приходится говорить обиняками, экивоками и прочими паллиативами. Ну, скажем так, — это околокриминальная организация (на мой личный взгляд, это мое оценочное мнение), которая просто должна быть сметена с лица Земли, потому что ничего кроме серьезного вреда и творчеству, и слушателям, и артистам от нее нет.

Кулик: Кому от них хорошо, от этого РАО?

Првалова: РАО.

Кулик: Килл. Дестрой.

Троицкий: Дестрой. Destroy.

Троицкий: Это еще один мой любимый художник — Тулуз-Лотрек, разумеется. Вспомнил я «Jane Avril» в связи с тем, что это XIX век, когда не было ни интернета, ни вообще даже звукозаписи. Тогда артисты пели себе как соловьи, выступали спокойно и так далее. И при этом были очень хороши и артистичны.

Так вот я думаю, что их артистизм, уровень их музицирования, не говоря уже о таланте, скорее всего от свободного распространения музыки в интернете никак не зависит. Это, пожалуй, я имел в виду, апеллируя к парижским кафешантанам.

Кулик: Мне кажется, что само по себе свободное распространение музыки может только (если среднестатистического музыканта взять — сделать хуже. Но для меня это скорее аналогия с черноземом, в котором периодически появляются ростки. Если взять тех самых слушателей, которые должны платить и давать какую-то обратную связь — неважно, это деньги или билеты на концерты, или еще что-то — то постепенно это взаимодействие вырастет в качественный продукт. Опять же тот N1NT3ND0, который появился год назад, очень четко прислушивался к комментариям в твиттере и везде к тому, что он делает. Те треки, которые были год назад, можно зайти на YouTube и найти — они совсем другого уровня: что по продакшну, что по качеству даже текстов. Так что непосредственно — нет, конечно, не ведет; если дать надстройки и посеять хорошие семена — конечно, ведет.

Троицкий: Это вообще интересная тема. Я не думаю, что вы станете активно спорить с тем, что последние полтора десятилетия во всей поп-музыке были наименее интересными и плодотворными из всех. У меня такое ощущение, что вся динамика, все новации в музыкальной жизни происходят в каких-то околонемузыкальных вещах — медиа, интернет, технологии и прочее. При этом сама музыка не особо плещет какими-то прорывами и достижениями. Я очень надеюсь, что чернозем этот, унавоженный (удобренный, сорри) интернетом — там все как-то более или менее устаканится, и на самом деле после того, как база перестанет шататься (а сейчас она, естественно, шатается со страшной силой, поскольку никто толком не понимает, что происходит и куда это ведет)… Я очень надеюсь, что появляются и новые великие достижения в области музыки. Хотя стократной уверенности в этом у меня, к сожалению, нет.

Кулик: Последнее по поводу этого слайда: есть такой термин — краудсорсинг — исследование мнения толпы. За рубежом активно применяется. Краудфандинг — когда толпа, собственно, платит; масса проектов за рубежом успешна. Так вот, некоторые из них базируются на какой-то творческой команде, чтобы какую-то идею развить до уровня реализации и дальше уже как-то на нее искать средства. Я очень надеюсь, что в какой-то момент то же самое произойдет и с музыкой, когда будут появляться, например, авторы музыки или слов, вокруг них будет собираться творческая команда, кто-то будет отвечать за продакшн, кто-то еще за что-то и так далее и так далее. То есть некое такое коллективное творчество — это тоже один из путей развития музыки.

Кулик: У меня достаточно простой ответ — призывать новаторские рекомендательные сервисы. Не ласт.фм или Имхонет, а то, что описал Долгин в своей книге «Экономика символического обмена». Он говорил о том, что, собственно говоря, тот самый Имхонет должен был строиться на модели свободных платежей. Когда человек голосует деньгами, а не ставит лайк или 10 раз подряд слушает трек, он сам как-то чувствует эту ответственность. И нужен рекомендательный сервис, который в первую очередь будет базироваться на том, сколько раз человек сказал «Спасибо» тому или иному артисту или сколько денег перечислил тому или иному артисту.

Троицкий: Вот эта вот картина — Питер Брейгель-Старший, «Слепцы» — символизирует то, что я думаю касательно навигации в нынешнем бескрайнем музыкальном поле. С одной стороны, она, наверное, очень важна. Раньше ориентироваться было просто — музыки было меньше, и она была гораздо лучше структурирована, то есть разложена по полочкам. Релизы, фирмы грамзаписей, журналы с рецензиями — все это было таким хорошим очищенным городом с улицами, светофорами и так далее. Можно было прийти из точки А в точку Б, ориентируясь по знакам.

Сейчас это джунгли, причем заросшие. И мне способы навигации по этим джунглям кажутся достаточно сомнительными. Скажем, я пользовался иногда такими способами и набирал: хочу вот заказать энное количество артистов в стиле Кэптэна Бифхарта, или Suicide, или Pere Ubu, или того же Джеффа Бакли. Да, возникла у меня куча клонов этих артистов и, как правило, в 9 случаях из 10 значительно уступавших оригиналам. Здесь ничего как бы интересного нет — моя радиопрограмма еще до некоторой степени подпитывалась, но чтобы сказать, что я совершил какие-то великие открытия — нет, этого не было.

А для того, чтобы найти какую-то совсем новую музыку — неожиданную… В принципе, нормальным людям по этому поводу вообще не стоит запариваться. Об этом должны переживать люди вроде меня, или Аркадия, или присутствующих тут коллег-журналистов. Потому что им надо знать; это их работа — они должны быть в курсе не только потому, что они делают деньги, но это и их определенная миссия, определенные профессиональные обязанности, которые на них лежат. Вот именно что быть в курсе.

Могу сказать, что музыку 70-х—90-х годов — я исчерпывал процентов на 95 из всего того, что выходило, и не только в Англии и Америке, но и повсюду. Сейчас — дай Бог, процентов 50, а скорее всего меньше. Даже на эти 50 процентов (или там 47) я трачу гораздо больше времени, чем следовало бы, отрывая его у своей семьи, потомства многочисленного и так далее. Хорошего совета дать не могу: если вы искренне увлечены тем, что происходит, скажем, в актуальной музыке и вас интересуют какие-то неизвестные, неизведанные артисты — готовьтесь к тому, чтобы проводить огромную часть своей жизни в интернете. В любом случае, это гораздо лучше, чем проводить свою жизнь, пялясь в зомбоящик или играя в компьютерные игры.

Кулик: Я хотел сказать о рекомендательных сервисах еще одину вещь. Я хочу сказать, что попытка найти музыку а-ля Rage Against The Machine обречена на провал с той точки зрения, что вам будут выдавать сплошных клонов Rage Against The Machine. То, что по идее пытается делать Имхонет и то, что вообще стоит делать, — строить профиль предпочтений. Зайдя на сайт, я отмечаю 10 песен, и в большей или меньшей степени он мне подбирает 100 человек, которым нравятся те же песни, что и мне. Предпочтения этих 100 человек выдает компьютер. И чем больше песен я уточняю, тем точнее и точнее он выдает мне рекомендацию. Я, например, отмечу, что мне нравится что-то из дабстепа, и компьютер предложит рекомендацию Саши Горбачева.

Троицкий: Нет, это очень хорошо, то есть даже получая эти клоны и аналоги, можно что-то интересное нарыть. Но в любом случае эта система требует большого количества очень кропотливого труда. Можно вспомнить изречение Маяковского по поводу того, сколько руды надо ради нескольких строчек. Надо очень много.

Author