Ваня едет на войну

- Просто у нас две мамы.
- Почему?
- Потому что у папы две жены.
- А вы почему не на войне?
- Потому что людей убивать не надо.
- Утопи-утопи!
- Да перестань ты.
- Ну тогда усынови. Одно из двух – либо утопи, либо усынови.
“Иван сын Амира” – добрая лента, в которой нет ни одного полностью положительного персонажа. Перед показом режиссер Максим Панфилов сказал: “Прошу вас обратить внимание на то, что дело происходит во время войны. Эта история вряд ли могла бы произойти сейчас”. А историю, на Монреальском фестивале получившую приз за лучший сценарий, можно раскрутить на целый сериал, и вполне вероятно, что было бы лучше сделать из снятого материала четыре серии минут по 30-40 (вместо одной на 2 часа).
Маша, учительница танцев, отправляет на войну своего мужа Ваню. Через несколько месяцев ей сообщают, что он погиб под Севастополем и лучше бы ей уехать с двумя детьми в Ташкент. Похмурив бровки у танцевального станка, Маша соглашается. По пути в Ташкент ее сын заболевает, и им дает приют торговец люстрами Амир, поселив у себя всю семью. Через какое-то совсем короткое время Маша после недолгих сопротивлений (точнее, всего одного слегка возмущенного жеста) отдается Амиру и спустя девять месяцев, конечно, в пыли и грязи рожает ему сына, которого они называют в честь ее погибшего мужа – Иваном. А потом Маша и вовсе становится Амиру третьей женой, терпит нападки одной из двух уже существующих супруг и всячески помогает большой семье колоть дрова, печь лепешки, рыть ручьи, с нежностью наблюдая за тем, как Амир учит ее сына вырезать барану кишки. Пока в один прекрасный день вдруг не заявляется ее муж, все-таки выживший на войне. Это было бы содержание только первой серии – пересказывать сюжет дальше было бы слишком долго, хотя закручен он лихо.
Маша, конечно, плохая. Но и муж тоже хорош – на ее нового ребенка не обращал внимания и по имени полгода не называл, а помимо жизни семейной каким-то образом оказался приближенным к советской элите – вроде как начальником маяка с кучей подчиненных, которые выступают скорее в роли слуг. Амир, понятно, нехороший, потому что сказал Маше, мол, зачем тебе уезжать в Ташкент, оставайся пока у меня, а потом заделал ей сына. Есть там еще сотрудник маяка, который советует Ване утопить этого узбекского малыша, и радистка Настя, которая за глаза презирает и поносит Машу за ее поступок. В общем, плохих много.
Но они все, конечно, хорошие: Маша всегда готова помочь людям, которые ее приютили в военное время, Ваня в конце концов усыновляет чужого ребенка, Амир кормит и одевает Машу и ее детей во время эвакуации, а потом беспрекословно отпускает ее с первым мужем, признавая его значение.
Эта реалистичность образов не дает покоя весь фильм: то сидишь и ждешь, когда уже он кончится, то опять хочешь узнать, что же будет с этими противоречивыми людьми дальше. Пытаешься объяснить себе мотивы поведения Маши, для которой два первых ребенка как будто пропали, стали неважны после рождения Ванечки. И той Маши, которая уже с вновь обретенным мужем Ваней, далеко от Узбекистана, зубами вгрызается в неизвестно откуда взявшийся гранат, съедает его по-животному, явно вспоминая изобилие востока, и при этом не делится с маленьким Иваном, который здесь же, в соседней комнате грызет корку хлеба. Или думаешь, почему этот ее муж, который так жестко увез Машу от семьи, ставшей ей родной, теперь так легко принимает всех ее “родственников”, которые приезжают в гости, когда их дом оказывается разрушенным, так трогательно любит ее узбекскую свекровь – и вновь так же легко кричит Амиру “Так забирай их и уезжай”, когда тот приезжает вслед за своей семьей.
Дома такой фильм вряд ли посмотришь в один заход, но в зале тебя держит картинка – операторская работа для российского кинематографа крайне талантлива (и местами очень похожа на Павла Костомарова), да и пейзажи – то горы в Узбекистане, то зимнее Черное море – напоминают глазу о перспективах, которые видишь чаще во сне, чем наяву. Кроме того, по большей части весь реализм достигается именно операторской работой. Общие и средние планы «с плеча», ракурсы, в которых зритель как будто подсматривает за героем, акцент на сумбурном движении дают ощущение полной документальности.
Красивое кино можно смотреть долго, а этот фильм – пожалуй, очень красивый. Деньги на съемки выделили Министерство культуры и телеканал “Россия”. Вероятно, после всех фестивальных показов стоит ожидать появления фильма именно на втором канале. Есть некоторая уверенность в успехе, если картину действительно разделят на несколько частей и покажут сериями в прайм-тайм. И совсем не хочется думать, что довольно глубокая, серьезная и в то же время ироничная лента будет запущена после полуночи в будний день, как это, к сожалению, часто бывает с хорошим кино.

Author