Австрийский авангард: кино Петера Кубельки

В Москве проходит фестиваль австрийского кино, в рамках которого мы рекомендуем уделить внимание авангарду. Об отце-основателе австрийского киноавангарда Петере Кубельке мы расскажем сегодня.

Вся фильмография Петера Кубельки умещается в час с небольшим: самый длинный его фильм идёт шестнадцать минут, самый короткий – одну. Австриец при том ещё и нетороплив как Терренс Малик – может монтировать фильм в течение пяти лет (как это было с «Нашей поездкой в Африку»), отвлекаться и делать огромные перерывы между работами. Иначе говоря, Кубелька снял возмутительно мало – но с этим портфолио вошёл в историю кино как один из самых радикальных и влиятельных деятелей киноавангарда, в одном ряду с Йонасом Мекасом и Стэном Брекиджем.
Говоря о Кубельке и смотря Кубельку, следует держать в голове несколько вещей.
Первая – «метрическое кино». Этот термин, придуманный самим режиссёром, обозначает фильм, организованный в соответствии со строгой системой; он, фильм, делится на разнородные куски с абстрактным изображением, состоящие из заранее определённого количества кадров (от одного до нескольких десятков) – эти куски разной длительности потом чередуются автором, образуя таким образом ритм, и звуковой, и визуальный. Таковы фильмы его «метрической» трилогии Adebar – Scwechater – ArnulfRainer.
Вторая (и закономерно следующая из первой) – монтаж. Кубелька говорит о том, что теорию Эйзенштейна можно логично продолжить и определить монтаж как конфликт, возникающий не между двумя сценами, а между двумя кадрами (в смысле, 1/24-й секунды). Эти кадры должны не создавать иллюзию движения, последовательности (кино, по Кубельке, это вообще не движение, а быстрая проекция статичных кадров), а конфликтовать, резко контрастировать – только тут, в этом контрапункте и проявляются смыслы.
Третья – звук. Кубелька, внимательно изучавший музыку, – один из немногих авангардных режиссёров, для которого звук так же важен, как и изображением. Отсюда – подлинно новаторское звуковое оформление фильмов, такое же резкое, создающее конфликты, а не последовательности.
Mosaik im Vertrauen (1955)
Первый свой фильм Кубелька сделал в 21 год. «Мозаики в уверенности» (буквальный перевод, за неимением лучшего) при поверхностном взгляде представляют собой взгляде коллаж из плохо, а то и вовсе случайно сочетающихся друг с другом отрезков из художественных фильмов и документальной хроники. Эдакий винегрет из foundfootage, «найденной плёнки». Случайность это, конечно, мнимая: здесь Кубелька начинает разрабатывать идеи, которые лягут в основу дальнейших фильмов. «Стандартные» монтажные фразы нарочито ломаются, звук рассинхронизирован, история (да, тут, кажется, даже есть нарратив) рассказана не в последовательности, а, действительно, мозаикой. Первый австрийский экспериментальный фильм, сознательно порывающий с рядом кинематографических традиций.

Schwechater (1958)
«Schwechater» – это реклама пива, хотя с первого раза об этом можно и не догадаться. Изображения людей в баре (Кубелька, даже не смотрел в видоискатель камеры, пока снимал ролик) мало того, что в процессе работы с плёнкой практически доведены до абстракции, так ещё и смонтированы с такой скоростью, что глаза еле-еле успевают считывать лица и человеческие фигуры. Второй «метрический» фильм, очень требовательный к своему зрителю, обладающий сильнейшим пульсирующим ритмом и яростной динамикой. Это покажется удивительным, но пивная компания тоже не оценила плод нескольких месяцев скрупулёзной работы.

Adebar (1957)
В 1957 году Кубельке заказали съёмки рекламы для венского ночного клуба Adebar. Австриец снял танцующих людей, засел на несколько месяцев в монтажную и сделал свой первый «метрический» фильм. Показывать такую дичь по телевидению, разумеется, никто не стал.
Из снятого материала устранён всякий объём, плёночные негативы постоянно чередуются с позитивами, тела превращены в силуэты, движущиеся под ломаный музыкальный ритм. Здесь становится очевидными, насколько Кубелька заворожён темнотой и светом, их контрастной игрой и динамикой. Звук и изображение явно синхронизированы – нетипичная для Кубельки стратегия, которая будет изменена в следующих фильмах.

 

Arnulf Rainer (1960)
Ещё одна работа «на заказ», задуманная как портрет австрийского художника Арнульфа Райнера (потом он сотрудничал с Кубелькой на фильме Pause! – о нём чуть позже), а ставшая в итоге одним из ключевых произведений киноавангарда 60-х.
Это, строго говоря, даже не абстракция: тут нет никакого изображения, а только два вида его отсутствия в кино – свет и темнота. Плюс, как их звуковые аналоги, шум и тишина. Комбинируя эти четыре элемента – по Кубельке, первоосновы кино – он получает шестиминутное завораживающее, гипнотическое зрелище, чистый ритм, который надо воспринимать скорее нутром, а не зрением или слухом. Последовательности чёрного/белого, тишины/звука организованы в математическом порядке, но времени определить это и понять у зрителя нет – их чередования слишком интенсивны, вплоть до стробоскопического эффекта.


Unsere Afrikanese (1966)
За монтажом «Нашего путешествия в Африку» Кубелька провёл пять лет. Предполагалось, что это будет отчёт об охотничьей поездке в Африку,но заказчики то ли не знали о том, кто такой Кубелька и что он делает с отснятым материалом, то ли ещё что, но в результате получился фильм на 13 минут, менее всего похожий на благодушный отчёт об увлекательной поездке. Сцены убийств животных перемежаются (в типичной для автора манере) со съёмками природы, аборигенов и улыбчивых бюргеров в тёмных очках. Кубелька, как и в «Мозаике», работает не с абстрактным материалом: снятые кадры здесь наоборот, хочешь не хочешь, а нагружены контрастами и смыслами – поэтому есть искушение интерпретировать «Путешествие» как, скажем, высказывание на экологическую или постколониальную тематику. Задача, однако, явно ставится более широко; теперь, когда после «Арнульфа Райнера» Кубелька дошёл до первооснов монтажа, он снимает новый «мозаичный» фильм с учётом открытых им принципов. Разнородные фрагменты вступают здесь друг с другом в такое количество сложных конфликтов, что отслеживать их в линейной последовательности совершенно бессмысленно.

 

Pause! (1977)
После долгого перерыва на преподавание и увлечение другими искусствами Кубелька возвращается в кино – и снимает в главной роли Арнульфа Райнера, будто бы в извинение за то безобразие, что он сделал в прошлый раз вместо его портрета. Райнер гримасничает перед камерой, шипит, конвульсивно дёргается, шумно дышит, а Кубелька своим типичным монтажом артикулирует его движения.
Теоретик «метрического» фильма, предвосхитивший сразу несколько течений экспериментального кино и повлиявший на целое поколение режиссёров, от Брекиджа до Черкасского, пока остаётся известен лишь малому кругу синефилов. Не в последнюю очередь это происходит благодаря и самому Кубельке: оставаясь последовательным и непримиримым пуристом от кинематографа, он запрещает показывать свои фильмы в цифре и приделывать к ним субтитры – так что любознательным остаётся только залезть на трекеры или ютуб и посмотреть копию с замусоленной картинкой. А если есть возможность посмотреть его фильмы в более подходящих условиях, то пренебрегать ей точно не стоит – их автор, во всяком случае, на это рассчитывает.

Author