Никому не нужные: “Счастливые дни”

На этот раз, в перекрестье прицела рубрики “​Никому не нужные” – первая полнометражная художественная работа главного режиссёра постперестроечной России – Алексея Балабанова

6ed357f07441a9c1eb2e345a11c45b67

Алексей Балабанов – один из тех творцов, именем которых принято называть целые сферы реальности. Он сумел стать для России тем, чем Каурисмяки – для Финляндии, а Альмодовар – для Испании: выразителем самых утрированных, иногда доходящих до анекдотичности, черт национального характера, черт самой страны. Фильмы узнаются с одного кадра, с одной реплики персонажа. Тем страннее тот факт, что даже любители Балабанова часто оказываются совершенно не знакомы с тем, что было, скажем так, до “Брата”.
А знать стоит. Ведь к какому Балабанову мы привыкли? К тому, который “Издалека стрелять – это не война”, “Главное в жизни – найти своих и успокоиться”, “В чём сила, брат?”, наконец. К тому, который на вопрос о фильмах, которые видел за год, пожимает плечами. К тому, который после премьеры своей последней картины пьёт водку из макдональдсовского стаканчика. И, конечно, который “я Родину люблю”.

This slideshow requires JavaScript.

Он был таким не всегда. И не всегда эпоха, которая подвергалась его осмыслению, была такой, как в его главных хитах. Он менялся вместе с ней, и, возможно, если мы внимательнее присмотримся к тому, с чего он начинал, то увидим и какие-то важные черты того времени, которое до сих пор не нашло себе верной трактовки.
“Счастливые дни” – полнометражный игровой дебют Алексея Октябриновича, снятый под покровительством Алексея Германа-ст., являет собой попурри из разных пьес Сэмюэля Беккета, главного абсурдиста мировой литературы. По чёрно-белому, засыпанному снегом и грязью экрану, в совершенно запустевшем, вымершем Петербурге, шагает одинокая фигурка. Кто это? В начале и в конце фильма нам покажут детский рисунок с единственно возможным ответом – “Это – я”.
Балабанов прекрасно ловит и транслирует одну из важнейших черт беккетовских творений – очищенность, доведенность жизни до первоосновы, до макета. Персонажи словно бы только-только научились говорить. Их лексикон состоит из типичного набора слов начинающего изучать иностранный язык – “папа”, “мама”, простейшие глаголы, названия животных и т.д. Их жесты – на том же уровне. Мысли – там же.
Город вокруг героя живёт своей жизнью. Он рождает фантомов – одного за другим. Трамваи не просто ездят по его улицам – они словно бы рыскают в поисках неизвестно чего. Стайки уличных воришек больше походят на оторвавшиеся от хозяев тени, волокущие случайных прохожих в свой край. В квартирах, в которые заходит главный герой в исполнении Виктора Сухорукова, люди, вроде бы, живут, но невозможно избавиться от ощущения, что как только за ними закрывается дверь, они растворяются в воздухе, вместе с самой квартирой. Само пространство вокруг героя абстрактно и неточно, несмотря на то, что это Питер. Как будто бы и впрямь, это – двухмерный рисунок.
“Счастливые дни” могут показаться категорически не похожими на то, что потом снимал Алексей Октябринович, завоевавший себе славу режиссёра конкретного и даже лобового. Но – вглядитесь. Эти стражи-трамваи рыскают не в одном его фильме. Когда герой попадает на кладбище, невольно вспоминаешь там же происходящую сцену из “Брата”. А простота речи его “криминальных” персонажей не так уж и далека от беккетовского “протоязыка”.

This slideshow requires JavaScript.

Можно сказать, что с фильмами Балабанова произошла такая же мутация, как и с обществом. В конце концов, в 1991 году, сама страна провалилась в некоторое безвременье. Всё накопленное ушло, ничего нового не появилось. Общество откатилось к своим основам.
А дальше всё, видимо, произошло так же, как и у Балабанова. Время не обрело смысл, не стало менее абсурдным, но научилось мимикрировать. Очищенный до скелета мир нашей реальности одел на себя вязаный свитер Сергея Бодрова и малиновый пиджак Никиты Михалкова, но не успел нарастить на свои кости мясо. То здесь, то там мелькнёт тень с улиц “Счастливых дней”, заставив почувствовать себя героем фантастического фильма, который думает, что живёт полноценной жизнью лишь до тех пор, пока с его головы не снимут шлем виртуальной реальности, демонстрируя, что он всё ещё стоит посреди снежного поля, пытаясь научиться говорить “это – я”.
ea0296f2a42582823ef90cb62c0b4f39

Author