Русский рок Валерии Ильиничны

В Москве 2014 году 12 дня июля месяца умерла Валерия Ильинична Новодворская. Умерла по-русски – от самолечения, спровоцировавшего сепсис. Мне не нужно писать о том, кем была Новодворская, мне важно понять, чем она была, и чем останется для нас живущих ныне, и для тех, кто придет за намии.

Новодворская- личность странная и многогранная. Личность. Человек. Таких людей не хватало в СССР, не хватает и теперь в России. Не хватает только оттого, что обществу, битому царизмом, опущенному на собраниях рабочих коллективов и партийных ячеек и запутанному современной бюрократией врут о мире, врут о добре. И только Новодворская в далеком 1969 году смогла рискнуть. Она не стала Прометеем, принесшим огонь, но она попыталась им стать. Она сказала вслух то, что миллионы людей боялись думать. Ну, конечно, если говоришь то, что все боятся думать, то, наверное, ты псих!

Равно как и российские марксисты-революционеры, Новодворская зрила в корень зла – в однопартийную систему во главе с КПСС. Она прекрасно понимала, что СССР развалил не Запад, не Горбачев, а сами советские граждане, которые привыкли жить во лжи, не замечая, как эта ложь разлагала на плесень и на липовый мед сначала мозги, а затем и экономику великой страны. Главный смысл Новодворской – это смысл свободного, мыслящего человека, у которого есть собственное мнение, собственные мысли.

Конечно, в России людей с собственным мнением всегда недолюбливали, мягко говоря. Чего зря воду мутить? Чего на митинги ходить? Живи и живи. Нет, товарищи. Современное государство – это государство с парламентом, с местными законодательными собраниями. Там рождается политика, там люди решают нужен им СССР или нет, нужно ЕГЭ или нет, нужна реформа МВД, здравоохранения или нет. И если всё это нужно, то наступает второй шаг – в каком виде. Новодворская это понимала. Она была заступницей общества перед государственной химерой, перед раздутым вотчинным Левиафаном, который, кстати, пережил Ильиничну. И даже выразил соболезнование.

Новодворская была социальным барометром, который начинал проявляться, когда ту самую лодку, которую не надо раскачивать, с капитанского мостика направляли на рифы. Демократия – это не цель, но средство. США не враги – все враги внутри страны. И это не враги государства, это враги общества. Государство, к сожалению моему и раздражению Новодворской, приписало себе право быть выразителем национальных интересов, бесстыдно подменяя их интересами государственными. Для евразийцев и прочих любителей телогреек сформулирую сентенцию яснее: Вам дороги нужны или министерство? Думаю, что дороги, а вот государству – министерство.

Мысль, которую Новодворская, Чаадаев, Сахаров, Курбский (т.е. с XVI века эта мысль носится над местностью пересеченной известно чем ) пытались донести до масс, а донесли только до некоторых маргиналов из творческой интеллигенции, заключается в простой фразе – общество само должно решать, как развиваться. Государство – это средство, а не сама цель. Чиновники не могут, не имеют права говорить как учить детей педагогам, как вести бизнес предпринимателям. Чиновники не хозяева страны, чиновничий аппарат – это гастарбайтеры, завезенные впервые Рюриком. Временщики, интересы которых ограничиваются счетами в Швейцарии и Лазурным берегом.


Примечательно, что Новодворскую власти и лично Путин не замечали. Одна награда – и то от литовцев – этому только свидетельствует. Государству не нужны социальные барометры, не нужны ориентиры. У них все уже решено. Общество реагировало так же. Когда я прочитал эти отзывы, то мне стало жалко тех узколобиков, которые молились за смерть Ильиничны. Ну, критикуйте, возьмите и напишите что-то, что имеет отношение не к личности Новодворской, а к ее деятельности, прочитайте книжку – одну ее книжку. И поймите уже, что нельзя воспринимать человека только с экрана телевизора, хотя большинству населения для этого Владимир Михайлович Гундяев в субботу утром должен рассказать о том, кто такой Бодрийяр.

Новодворская горячо приветствовала свободу и демократию, став одним из немногих российских граждан, которые готовы за свободу бороться, страдать. Это она сказала, что Путин должен уйти. Она рассказала, что “Хаммер” хорошая машина, особенно если тюнингованный. Суть Новодворской – это объяснение несчастному забитому родному народу, что человек должен думать сам и должен говорить то, что думает, иначе для нас нет будущего.

Сама Новодворская никогда не стремилась принять венец мученика-просветителя. Она писала о том, что нужны новые Герцены, что энергосоюз с Китаем это ошибка, она просто высказывала своё мнение, не претендуя на истину, но намекая, что есть и иная точка зрения. Наличие этого мнения есть залог развития, а никак не угроза национальным интересам или стабильности государства.

Радует то, что те немногие люди и деятели, которые знали Новодворскую лично, тепло и душевно отзываются о ней. Никаких памятников, никаких улиц Новодворской, конечно, в ближайшее время не появится, так как этого не поймут.  Единственное, что станет доброй памятью Новодворской – начало мыслительного процесса от Калининграда до Чукотки, но такого памятника, к сожалению, История Валерии Ильиничне не поставит. Хотя в Питере есть уже целый корабль, носящий ее грозное и боевое имя. 

Так что же такое Новодворская? Она стала воплощением веры и надежды в светлое будущее России, в ее свободу, в ее разумность. Конечно, настолько сильные титулы раздражают современников, особенно подсознательно, но это именно так. Придет, конечно, век Новодворской, о ней напишут книги, издадут ее труды, может быть, даже полное собрание сочинений. Присвоят ее имя какому-нибудь ВУЗу или Фонду. Но все, что будет сделано, будет меркнуть перед самой личностью Валерии Ильиничны Новодворской, несгибаемой, борющейся, вечной.

Борец с государством в миру, борец с мракобесием в вере. Она пришла в не свое время, не в своё место, не к своему народу и стала везде своей чужой. Своей изгоняемой, своей презираемой, своей ненавидимой, своей непонятой. Это был ее рок. Ее русский рок, продлившийся 45 лет с начала преследований в 1969-ом. Валерия Ильинична достойно отыграла свою роковую эпопею под названием жизнь, в которой было все – и психушка, и подполье, и шампанское за Ельцина, и борьба. И нам в наследство остается именно борьба как средство морального и гражданского обогащения.

Author