Llueve sobre Santiago: звезда и смерть группы Blops

folk / folk rock / psychedelic rock

La Rodandera

«В Сантьяго идёт дождь» — эта фраза, переданная по военной радиочастоте ранним утром 11 сентября 1973 года, стала сигналом к началу боевых действий сторонников генерала Аугусто Пиночета против режима Сальвадора Альенде. В последовавшие часы столица Чили превратилась в бойню; смерти самого Альенде было мало, пришлось избавиться от всех его сторонников. Сначала разбомбили радиостанцию, которая транслировала речь опального лидера, потом военные и карабинеры, организовавшие переворот, распалились и стали без разбора косить всех, кого подозревали в пособничестве социалистическому режиму. На Национальном стадионе в Сантьяго был организован концентрационный лагерь, где на протяжении нескольких месяцев содержали семь тысяч человек — со всеми вытекающими.

Так страна готовилась к чилийскому экономическому чуду. Пиночет декларировал: «или я, или хаос»; страна действительно добилась некоторых успехов, диковинным образом сочетая возвращение к рыночной экономике с террором пиночетовского режима. Его жертвами стали более тридцати тысяч человек; в том числе — легендарный поэт и певец Виктор Хара. Сколько бы Хару не раскручивала коммунистическая пропаганда, его жизнь и творчество — ценности в первую очередь эстетического порядка, и его мучительная смерть стала для культурного мира Чили отчётливым звонком на выход.

Группа Blops сбежала из страны почти в полном составе (кто куда — Испания, Франция, США). Все записи группы были уничтожены — хунте была совсем не по духу хиппи-культура, в те годы с некоторым опозданием набиравшая обороты. Чили — страна куда менее высокого развития, чем, скажем, СССР или Аргентина (где в те же годы иными методами пытались избавиться от творчества Луиса Альберто Спинетты); если уж решили бороться, о каплях цивилизованности речи не идёт — сжигают и расстреливают.

Valle De Los Espejos

Впрочем, Blops повезло немного больше, чем сотням (тысячам?) их канувших в небытие коллег; их записи в небольшом количестве сохранились и после падения режима Пиночета обрели в стране легендарный статус. Музыканты даже несколько раз после 1973 года объединялись — в основном, за рубежом — и выпускали какие-то записи. Из раннего же до нас дошли три чудных альбома.

Трудно поверить, но гонимые с родины репрессивным аппаратом музыканты по большей части играли музыку, довольно далёкую от своих образцов для подражания из северного полушария. Только на последней своей пластинке — «Locomotora» — они осуществили формальный эксперимент с внедрением прогрессив-рока на латиноамериканской почве (самый ранний из слышанных мною, кстати). Явно вдохновлённые тогдашней популярностью Yes, Jethro Tull и Gong, бог весть каким образом дошедшей до социалистического Чили, они сделали довольно претенциозный инструментальный альбом с длинными композициями в жанре, который один ревьюер на RYM метко назвал inka-prog’ом. За привнесение индейской гармонии во вполне европейское звучание отвечает специфическая флейта, ставшая здесь ведущим инструментом.

До «Locomotora» группа играла музыку, которая, судя по всему, была ближе местному фолку, чем психоделическому року из стран загнивающего капитализма. На двух первых альбомах (оба, 1970 и 1971 гг., называются собственно «Blops») это уже inka-folk с редкими, но эффектными рок-вкраплениями.

В сущности, музыка Blops — жизнерадостный гимн довольно простым удовольствиям. Это та территория, где обращение художника к банальности не является грехом. Если покопаться, любую музыку, даже самую высоколобую можно привести к какому-нибудь простому и избитому смыслу: любовь к женщине и пейзажная лирика. Blops — те музыканты, у которых смыслы эти лежат на поверхности. Хотя бы названия песен об этом говорят: «Долина звёзд», «Зелёные поля», «Утро и сад» и проч. Или вот — песня о том, как летят голýбки.

De volar las palomas

Когда-то в ранней юности или позднем детстве мне довелось услышать по отечественному телевидению дискуссию о рок-музыке. Основная позиция, на которой сходилось большинство участников (кто именно, вспомнить не могу, но в голове отчего-то крутится Макаревич), состояла в следующем: рок мёртв, потому что нет таких вещей, против которых он мог бы протестовать. Явно или завуалированно в виду имелся советский строй, против которого упорно протестовали русские рокеры восьмидесятых. Я никак не мог понять, откуда берётся такая позиция — вроде бы, музыка отдельно, протест отдельно; музыкант может быть ярым сторонником тех или иных идей, но на качество его стихов и исполнительных способностей это не влияет.

Теперь я понимаю. В любой жестокой государственной системе, располагайся она хоть на прямо противоположной от нас точке планеты, любое свободное творчество само по себе протест на грани преступления. Государство и искусство — вещи по определению противопоставленные, и считанные единицы государственных образований дорастают до мудрости искусству хотя бы не мешать. А в отдельных, особенно больных случаях, вдруг включается принцип «кто не с нами — тот против нас», и тогда стихи про солнышко и поющих птичек становятся вне закона.

Только и остаётся утешать себя тем, что vita brevis — ars longa. Любое государство, а особенно диктатура, рано или поздно сгнивает до основания; музыка остаётся. Забыть бы теперь имя чилийского тирана и выучить наизусть пару песен Blops. Например, главный их хит — терапевтическое сочинение о быстротечности времени «Моменты».

Los Momentos

Download (всё сразу, на народ.диске)
Blops (1970)
Blops (1971)
Locomotora (1973)

Author