Exit: день первый и второй

Один из авторов XO Music съездил на музыкальный фестиваль Exit (проходит в сербском городке Нови-сад) и решил поделиться своими несколько сумбурными впечатлениями. Опустим бытовые и жизненные подробности, тем более что они ни разу не увлекательные (жил в хостеле). Прошу прощения за качество видео — сам ничего не снимал, однако найденные трясущиеся кадры порой даже лучше передают ощущения, чем какие бы то ни было буквы.

Седой человек в зеленой футболке Converse торжественно перерезает ленточку — Exit открыт. Следующие полчаса человек поет и неловко подкидывает шляпу; его действия сопровождают поп-панковским аккомпанементом отчаянно веселящиеся товарищи за тридцать. На сцене местная (вроде бы легендарная) группа Atheist Rap, и для меня, стоящего в первом ряду в ожидании совсем других людей это, в общем, пытка. Хоть и несерезная, благо длится всего полчаса и вообще позволяет порой подтоптать в такт ногой.

Atheist Rap разогревали других панкующих пенсионеров, которым чуть больше повезло с пропиской и, как следствие, с мировым признанием, — лосанджелесские Bad Religion, дамы и господа. Тысячи гитар, но звук вполне щадящий — cтоять тут не очень мучительно даже без всяких беруш. В зале огромное количество мини-панков, все счастливы неописуемо. Очень скоро эта романтическая бетономешалка начинает надоедать: пока Bad Religion со сцены вещают о чартах и о том, как мало народу ходило на них пятьсот тыщ лет назад, я внимательно слежу за пролетающей над сценой птичкой. Секьюрити хмурые и не возражают против стэйджайвинга (чуть ли не единственный фестиваль, где такое разрешено). Мимо почему-то ходит собака. Все это занимает меня куда больше музыки; звучит песня “American Jesus”, потом еще какая-то; Bad Religion сваливают — ну наконец-то и ура. Зато никто из нас никогда не станет старше.

Следом выходит группа Darkwood Dub — сербское трио, которое играет похоже одновременно на Yogo! Yogo! и “Океан Ельзи”. То есть — тотальная катастрофа; на ум также приходят Pompeya и The Music; вторые, правда, исключительно потому, что вокалист страшно похож на Роберта Харви в его лысые времена. Впрочем, длинные песни и несколько удачных хуков немного спасают положение, к тому же у Darkwood Dub то тут, то там проскальзывают сырость и первобытность (вероятно, пресловутая аутентичность). Тоже только полчаса, тоже спасибо, что были с нами.

Наблюдать за техниками следующих The Arcade Fire — одно удовольствие. Их много, и они согласованны до дотошности; четыре ноги здесь, восемь там; гора аппаратуры и декораций выносится и выстраивается вовремя и беспрепятственно. Ничего не жду от концерта — потому что видел уже дважды, потому что считаю гениальной пластинкой “Funeral” и пафосным кошмаром все остальное, потому что приехал совсем не за ними, а за тем, кто будет петь на этой же (главной, конечно) сцене следующим.

О двух других великих поп-группах нашего времени писали следующее: “Radiohead — музыка людей, вполне довольствующихся тем, что происходит в голове, а U2 — музыка живущих реальной жизнью”. Так вот The Arcade Fire, кажется, вполне могут угодить и тем и другим. Потому что у них и честная энергетика, и слезливо ностальгические спайкджонсовские велосипеды; и хор плакальщиц, и одиночество лирического героя; и неблагоприятные обстоятельства (см. “Funeral”), и безостановочная и оправданная эйфория. Кажется, это правда великая группа с десятком великих песен и с выдающейся способностью давать живые концерты. Строго говоря, в прошлые два раза у меня с ними не вышло: на Pukkelpop мешал звук, а на Lollapalooza — дикая давка, сил в которой стоять не было. В этот раз, однако, я чуть не рыдаю (извините) на протяжении всего концерта — настолько это все круто. В итоге на Exit лучше The Arcade Fire не выступил никто — это выяснилось, конечно, позже, но некоторые предположения появились сразу после тотально триумфальной “Wake Up”.

А вот и Джарвис, на которого откуда-то надо взять силы — ради него в основном я и ехал в эту прекрасную (дико красивые девушки) Сербию. В целом же Pulp, наверное, лучше смотреть где-нибудь в Великобритании — там наверняка все поют хором и наизусть, отчего обычно бывает невероятно хорошо. В Сербии Pulp слышали, но тексты не очень помнят — даже несмотря на то, что собственно сербов вокруг не так много (Джарвис узнал со сцены — просил поднять руки, ху из ху).

Конечно, с первых тактов “Do You Remember The First Time?” все на свете отходит куда-то на девяносто пятый план. Конечно, кривляния Джарвиса выглядят смешными и обаятельными. Мистер Кокер (Кокэйн? сколько раз так пошутила английская пресса?) сегодня, однако, путает слова, забывает вовремя подбежать к микрофону и слишком уж много болтает в перерывах между песнями. Он изображает истонэллисовского зайку, говорит как зануда, ведет себя как задрот — но в целом он, конечно, Звезда. Исползал всю сцену под “This Is Hardcore”, вызвал дух радости на “Sorted…”, заменил “Razzmatazz” на “Sunrise”, заставил меня на цыпочках орать и жестикулировать “Common People” — но вот Джарвис, Pulp и скрипачка с гитаристом The Arcade Fire (вышли на “Common People”) раскланиваются и медленно покидают сцену. Без дураков, слишком много всего сразу. Внезапно за первым рядом оказывается жизнь — люди, сцены, где-то еще что-то. Все потом, обратно в хостел — впереди, страшно подумать, зачем-то еще целых три дня.

***

Второй начинается с группы Sars — попсовые местные пляжные мажоры. Вокруг поют и прыгают. Окей, а дальше.

А дальше — несправедливо нежирным шрифтом в программке — Amadou & Miriam. Слепая пара из Мали в сопровождении оркестра танцоров и инструменталистов внезапно дает настолько крутой концерт, что окружающим только и остается что безостановочно танцевать (движения у всех однрвеменно похожи на шаманские ритуалы и танец маленьких утят). Играют Amadou & Miriam вроде как недолго, но это настоящий марафон: подпеваешь всем трекам с “Welcome To Mali” и не успеваешь даже водички нормально попить. Зачем, как и почему они ушли, я толком не помню — но было жаль; в общем, все это одно большое подтверждение тезиса — black people do it better.

Следующая местная местная группа совсем не внушает доверия (на разгореве у Editors как-никак), однако Petrol дают неожиданно мощный пост-панк концерт. Вообще, основная проблема окружающих пост-панк команд — то, что они слишком всем (в том числе собой) довольны. Милые, модные, любимые — у всех у них все окей, и все они идеально попадают в пустотный и безжизненный цайтгайст. У Petrol вот жизнь, кажется, не слишком сладкая — они похожи на опытных и серьезных людей и звучат (не от этого, хотя сопутствует) на удивление зло и нагло.

В отличие от играющих следом Editors. Это самая противная группа на свете; это хуже, чем U2 и чем вообще кто бы то ни был. Квинтэссенция сраного позора и всего отталкивающего, и меньше всего хочется здесь рассуждать, почему. Натурально преследуют меня — вынужденно вижу уже в третий раз; но отойдешь — место проебешь; что, в общем, делать, приходится стоят и слушать.

Потому что — galang-a-lang-a-lang! M.I.A. — лучшая девушка на свете, свидание с которой у меня уже было четыре года назад: тогда только-только вышел “Kala”, только-только начали греметь пистолеты “Paper Planes”, но граймовые приступы дебютника шумели в голове уже два года как. Сегодня у Майи плохо работает микрофон, зато ее шоу сносит решительно всех. Шри-ланкийские тигры и буддистские монахи на экране, красавицы и слэмеры на танцполе — в общем, все кайф и все на месте. Ну и песни, конечно, — разножанровые боевики со всех трех альбомов. Перед “Born Free” Майя вытаскивает на сцену ораву девчонок, которые немедленно начинают танцевать и фотографироваться со звездой (второе выглядит, конечно, на редкость по-идиотски). А потом звучит Suicide-бит, и все пытаются радостно друг друга прикончить.

После такого уже точно ни сил, ни желаний остаться не может, однако когда еще не проверить наконец какую-нибудь другую сцену, как не во время Underworld? На Dance Stage тысячи, тысячи тел; но большинство из них, как я обнаруживаваю, стоят, смотрят и зачастую даже спокойно переговариваются. В других отчетах сообщают, что люди плясали до упаду — ну черт знает. Если обернуться, толпа выглядит очень эффектно; эйфория участников Underworld после выступления сама по себе была на редкость дивным зрелищем. На “Born Slippy” пробраться к сцене можно без всяких проблем — и это совсем удивительно. Вокруг танцуют от силы людей десять; ну, может, все устали или правда, как выразились в одном отчете, “кончают”. В любом случае, ровно под этот затасканный, но гениальный, конечно, трек ко мне приходит чисто фестивальное ощущение — единодушие со средой, разлад разума с телом и полное отсутствие мыслей о всех дальнейших событиях и последствиях.

Author