Fucked Up (23.08.11, 16 Тонн)

На концерте Fucked Up все как будто бы во сне: полуголый раблезианский толстяк перемещается по залу с легкостью бабочки; счастливые люди бесконечным дождем сыплются со сцены, то проваливаясь вниз, то уплывая по морю рук; в толпе, ни на секунду не прекращающей движение, то и дело всплывают знакомые лица и тут же скрываются обратно за чьей-нибудь рукой или ногой. Все тонет в шуме, тебя толкают в бок и ты оказываешься с другой стороны зала.

Где-то на этом видео вы можете увидеть корреспондентов XO, получающих свои фингалы и уплывающих за пределы экрана.

Есть шанс, что для москвичей определенного возраста Fucked Up станут примерно такой же повально любимой группой, какими для более старших москвичей являются, скажем, Massive Attack и Ник Кейв (или еще ближе – какой для совсем старших являются Deep Purple или Led Zeppelin). Второй год подряд Fucked Up собирают в Москве полный зал, на их концерте гарантировано можно встретить половину знакомых, несмотря на то, что на дворе вечер вторника, люди приходят красивыми и нарядными и по собственной воле уходят, словно прожив день ВДВ в шкуре десантника — мокрыми, пьяными и слегка поколоченными.

Сама группа Fucked Up как будто была специально создана для такой всенародной любви: земные и простые, стоящие перед концертом во внутреннем дворе клуба, здоровающиеся, говорящие, обнимающиеся со всеми желающими.  Демократичности по отношению к слушателям учили все предшественники Fucked Up последние 30 лет, и вот наконец этот принцип нашел свое идеальное воплощение в лице огромного добродушного Дэмиена, который целуется и обнимается с посетителями концерта чуть ли не больше, чем Леонид Ильич Брежнев, а потом гневно ревет в микрофон.

Fucked Up вообще очень повезло с Дэмиеном, потому что даже если сесть и хорошо подумать, тяжело вспомнить более харизматичного фронтмена в наше время, да и во все остальное тоже (на ум приходит только Дэвид Тибет, но его язык не поворачивается назвать фронтменом). Дэмиен — настоящий титан, человек, каких не то что больше не делают, а каких, кажется, вообще невозможно сделать. Человек с телом рестлера, взглядом убийцы и львиным сердцем, словно только что сошедший со страницы комикса, каждый раз выступает как в последний: кричит на разрыв связок, без тени сомнения входит в реку обнимающих его рук, забирается на конструкции и прыгает с них. Вроде бы, в начале концерта он выходит одетым, но момент, когда он снимает одежду, как-то естественно теряешь из виду: на его колышущееся волосатое тело можно не отрываясь смотреть хоть весь концерт — это сила природы, против такого не идут.

Музыка Fucked Up всю дорогу стремится к тому, чтобы соответствовать этой мощи, видя в ней чуть ли не последнюю надежду на спасение и лучший образец для подражания. В хардкор, в котором даже в его пост- времена мало кто записывал песни длиннее трех минут, Fucked Up гордо входят (или наоборот —уходят из него) с убийственными 5-6 минутными композициями, при этом не особенно изменяя привычным для жанра темпу, агрессии и простоте (у Fucked Up более сложная структура песен, чем у среднестатистической рок-группы, они больше заботятся о звуке, но вы вряд ли найдете на их альбомах, скажем, сложные гитарные соло).  Их последний альбом — хардкор-опера David Comes to Life — идет уже совсем неприличные час двадцать, на его середине настойчиво начинает казаться, что уже очень долго играет одна и та же песня, но когда этому перестаешь сопротивляться, понимаешь, что так и должно быть, что внутри этого огромного, толстого, неприятного альбома сплошь золото.

Fucked Up вживую — совсем другое дело. Вычурность гитарного звука, которая так явно выделяется на студийных записях, на концертах теряется хотя бы в силу чисто физиологических причин: Fucked Up играют настолько громко, что в процессе слышишь все меньше и меньше, а после концерта глохнешь уже окончательно. Чувства от этого самые парадоксальные: ты почти не слышишь музыки, различаешь только примитивные смены ритма да боевой крик Дэмиена, но при этом какая-то неведомая сила движет тобой, прошибает насквозь. Похожее впечатление возникает после концерта My Bloody Valentine и иначе как очищением его не назовешь: тебя промыли в стиральной машине из гитарных шумов, добро пожаловать в реальный мир.

При этом если на My Bloody Valentine люди обычно стоят два часа с открытыми ртами, то на Fucked Up все как по указке пускаются в вакханалию излюбленных хардкор-развлечений — слэм, стейдждайвинг, хоровод и т.д. Эту форму танца обычно принято атрибутировать ярости, но, как верно заметил Чарли Шин, не стоит путать ярость со страстью: в близком контакте на концерте нет никакой озлобленности, нет желания навредить, найти себе врага. Напротив, после того как ты глохнешь вместе с людьми от зашкаливающего шума и час  напролет толкаешься с ними локтями в тесной комнате, каждого из них хочется обнять и назвать другом. Это самое буквальное и конкретное единение, простое и понятное каждому. И под знаменами Fucked Up, с их песнями про надежду и воскрешение, с их великодушным гигантом и красивой басисткой в очках, единение это кажется неизбежным.

Author